Высокий
Вы чувствуете, что есть священное — что достоинство, чистота и сдержанность важны морально даже тогда, когда никто явно не страдает. Иные поступки кажутся вам унизительными или оскверняющими независимо от согласия и последствий, и вы ощущаете, что в жизни нужно что-то держать отдельно, с благоговением, в чистоте. Это даёт вам сильное чувство достоинства, самодисциплину и уважение к тому, что община чтит как святое. Такие интуиции, правда, трудно обосновать тем, кто их не разделяет: «просто чувствую, что это неправильно» редко убеждает того, кто рассуждает лишь о вреде, а то же чувство чистоты может застыть в брезгливость к просто непривычному.
Умеренный
У вас есть чувство священного, и вы цените достоинство, но применяете это избирательно, а не как общее правило. Что-то ощущается как заслуживающее благоговения или сдержанности, но вы не распространяете этот инстинкт на всё и обычно можете объяснить, чем вас задевает поступок, кроме «это нечисто». Это позволяет чтить то, что община считает святым, не будучи ведомым брезгливостью и не связанным табу. Глубоко благоговейным вы кажетесь чуть непочтительным, а тем, кто рассуждает строго о последствиях, — странно тронутым тем, что никому не вредит: по ноге в каждом мире.
Низкий
Понятия чистоты и священного весят для вас немного. Вы скорее судите поступок по последствиям — кому помогли, кому навредили, — чем по тому, кажется ли он унизительным, противоестественным или запретным. Если никто не пострадал, то, что что-то кажется другим «нечистым», не считывается вами как довод. Оттого вас трудно спугнуть аргументами от брезгливости, и вы открыты к выборам, которые другие отвергают на одном инстинкте. Но у интуиций святости часто есть социальный смысл, и его легко недооценить: ритуалы, границы и табу способны держать общины вместе так, как не покажет чистый счёт вреда, и отмахнуться от них — прочитается как неуважение.